Испания Español English Russian Facebook
Halileo
  Логин or Регистр
Навигация
· Главная
· Архив новостей
· Аккаунт
· Гостевая
· Веб-камеры Испании
· Blog
· Знакомства
· Радио Испании
· Реклама
· Рекомендовать
· Книги Музыка Видео
· Контакт
· Испания
· FAQ
· Google Испания
· Google España
· Google Spain
· Новости Испании
· Погода в Испании
· Опросы
· Поиск
· Пользователи
· Отзывы туристов
· Ссылки
· Статистика
· Форум
· Топ
· Темы новостей
· PDA
· TV Испании
· Экспорт новостей
· Энциклопедия
· Журналы
· Девушка дня
Испания
· Испания
· Государство Испания
· География Испании
· История Испании
· Климат Испании
· Карты Испании
· Природа Испании
· Население Испании
· Образование в Испании
· Регионы Испании
· Туризм в Испанию
· Недвижимость в Испании
· Испанская музыка
· Культура Испании
· Экономика Испании
· Мода и красота в Испании
· Евровидение Испания
· Общество Испании
· Испанский Интернет
· Иммиграция в Испанию
· Международные отношения
· Спорт в Испании
· Бизнес в Испании
· Работа в Испании
· Политика в Испании
· Madrid Мадрид
· Barcelona Барселона
· Andalucía Андалусия
· Catalunya Cataluña Каталония
Реклама
Испанский "переход". Через 30 лет после смены франкистского режима





В этом году исполняется 30 лет с начала так называемого "переходного периода" от диктатуры к демократии в Испании. Этот период, охвативший вторую половину 70-ых годов, испанские средства информации всегда представляли как нечто идеальное и пример для подражания. Так ли это на самом деле? Ответ - в заметках нашего корреспондента в Мадриде Виктора Черецкого.

Виктор Черецкий: Диктаторский режим генерала Франсиско Франко, провозгласившего себя "каудиль-вождем" нации, был установлен в 1939 году после военного мятежа и трехлетней гражданской войны. C помощью своих ближайших союзников - Гитлера и Муссолини генерал уничтожил испанскую демократию и воцарился (может, правда, какой-то другой глагол?) у власти вплоть до 1975 года.

В результате гражданской войны и последующих репрессий погибло более миллиона испанцев. Примерно столько же вынуждены были иммигрировать. В стране был установлен полицейский режим, при котором запрещалась любая оппозиционная деятельность и даже прослушивание зарубежных "голосов" каралось тюрьмой, не говоря уже о чтении так называемой "подрывной литературы", включая многие произведения испанской классики. В быту испанцам были навязаны патриархальные порядки, при которых, к примеру, замужним женщинам запрещалось работать по найму, выезжать заграницу без письменного согласия мужа или иметь собственный счет в банке.

После смерти "каудильо" 20 ноября 1975 года, возник вопрос о демонтаже авторитарного строя, который выглядел своеобразной "белой вороной" в Западной Европе. В необходимости изменений не сомневался практически никто, ведь режим давно стал препятствием для дальнейшего развития Испании, особенно для ее внешних связей. Поэтому ортодоксальные франкисты-старички как-то очень быстро сошли с политической сцены, уступив место молодой поросли бывшего режима. Эта поросль поменяла голубую форменную робу фалангистов - партии фашистского типа - на цивильный пиджак и принадлежность к одному из новоиспеченных демократических формирований.

Вроде бы в стране за несколько лет поменялось все, но на самом деле многие реформы 70-ых носили половинчатый характер и проводились с оглядкой на тоталитарное прошлое. В Испании, как признают сами испанцы, не произошло "разрыва" с тоталитаризмом.

Хайме Бальестерос, политолог и общественный деятель, в конце 70-ых был депутатом испанского парламента:

Хайме Бальестерос: Силы, хотевшие навсегда покончить с наследием франкизма, были тогда слишком слабы. Они не смогли возглавить процесс перемен. Вместе с тем, так называемые "либералы" диктатуры, понимали, что франкистский режим - это нонсенс для Европы. Поэтому они и пошли на преобразования.

Виктор Черецкий: В ходе реформ в Испании была разрешена деятельность политических партий и профсоюзов, обеспечена свобода печати, собраний, принята Конституция, по которой женщинам были обеспечены равные правами с мужчинами, проведены первые с 1936 года свободные выборы в Кортесы - национальный парламент, в страну смогли вернуться политические изгнанники.

Но одновременно тема кровавых преступлений испанской диктатуры оставалась табу. Зверства прежнего режима не стали предметом широко обсуждения в обществе или в парламенте страны. Не были реабилитированы жертвы произвола, люди, подвергшиеся репрессиям за свои политические взгляды. А ведь речь идет о сотнях тысяч испанских граждан, которые прошли через тюрьмы и так называемые "трудовые лагеря". Пятьдесят тысяч человек до сих пор числятся пропавшими без вести.

По сей день испанские города не очищены от символики диктатуры, улицы носят имена деятелей тоталитаризма. В полусотне километров от Мадрида в грандиозном пантеоне Франко, который вполне мог бы служить предметом зависти египетских фараонов и наследников продвижения всемирной социалистической революции, ежедневно совершаются торжественные мессы в присутствии сотен ностальгирующих сторонников диктатора.

Политолог Хайме Бальестерос.

Хайме Бальестерос: Фашизм здесь никто никогда не свергал. Госаппарат не был очищен от деятелей прошлой эпохи, не преследовались лица, виновные в убийствах и пытках демократов. В этом состоит наше отличие, к примеру, от Германии, Франции и Италии, где после второй мировой войны тоталитарные режимы были полностью уничтожены и где к власти пришли демократические силы.

Виктор Черецкий: Положительной стороной испанского "перехода" явилось то, что "реформы с оглядкой" прошли мирно, не считая попытки военного переворота в феврале 81-года, когда жандармы захватили парламент, а несколько испытывающих особое чувство тоски по временам диктатуры военных чинов двинули танки на Мадрид. Впрочем, попытка переворота быстро провалилась - большинство генералов и воинских частей не поддержали мятежников. Мятежники сдались и были приговорены к тюремному заключению, правда, довольно непродолжительному.

Между тем, за "половинчатость" реформ и непоследовательность "перехода" от диктатуры к демократии Испании приходится расплачиваться по сей день. Общество, в котором не было критически осмыслено негативное прошлое, остается по преимуществу консервативным. Добрая половина испанцев по-прежнему верит, что бывший диктатор - хоть и мракобес и палач - вовсе не был "плохим" политиком. Как и не были "плохими" тоталитарные методы его правления.

А посему любые изменения, направленные на модернизацию страны, на совершенствование демократии, решение насущных проблем, воспринимаются здесь в штыки: будь-то отмена Закона божьего как обязательной школьной дисциплины или отмена запретов на аборты, признание гомосексуальных браков и так далее.

Или еще. Намерение нынешнего правительства социалистов начать мирные переговоры с баскской сепаратистской группировкой ЭТА были тут же подвергнуты критике. Никаких переговоров! Только полицейские меры, как учил "каудильо"! И не беда, что за сорок лет подобные меры ни к чему не привели. Последнее лишь означает, что стране нужно больше полицейских и больше жандармов, - считают консерваторы.

Мариано Рахой, лидер консервативной оппозиции в парламенте:

Мариано Рахой: Нельзя заменять борьбу с террористами попытками вести с ними переговоры. Это огромная политическая ошибка. Мы, со своей стороны, всецело поддерживаем только действия сил общественного порядка - полицию и жандармерию, и выступаем против любых политических контактов с террористической организацией.

Виктор Черецкий: Впрочем, разговор о половинчатости демократических преобразований следовало бы начать с самой формы государственного устройства. К примеру, в ходе "перехода" стране была предложена, без какой-либо альтернативы, монархическая форма правления. Монархия в Испании была свергнута еще в 1931 году. Диктатор завещал восстановить ее после своей смерти. Ну а народу она была предложена в пакете демократических реформ. Мол, если хотите свободу, получите и монарха!

Бывший депутат парламента Хайме Бальестерос:

Хайме Бальестерос: В Испании не было референдума по вопросу о монархии или республиканской форме правления. Безоговорочное восстановление династии Бурбонов было уступкой сторонникам диктатуры, особенно военным-франкистам, которые на протяжении всего "перехода", как говорится, "звенели саблями", фактически шантажировали общество мятежом, настаивая на обязательном сохранении монархии в соответствии с заветами Франко.

Виктор Черецкий: Но особо половинчатой выглядела реформа территориального устройства страны. Испания - страна, в которой живут люди разных национальностей. Стремление к обособленности особенно ярко выражено у басков и каталонцев. Диктатура этого не хотела видеть, всячески подавляла национальные меньшинства, даже запрещала им говорить на родном языке. Главный лозунг был - сохранение "единой и неделимой" Испании.

"Переход" положение поправил. Но сделал это довольно своеобразно. Практически одинаковые права на ограниченное самоуправление получили все регионы Испании. Вещи мало сопоставимые, но представьте себе, если бы в составе бывшего Союза Украина имела бы такой же государственный статус как, скажем, Костромская область. А в Испании сегодня существует именно такая структура. С ней не желают мириться национальные окраины. Их лидеры считают, что за регионами, где проживают меньшинства, должен быть признан особый национальный статус, предоставлены более широкие возможности для самоуправления. Ну а некоторые, наиболее радикальные лидеры требуют права на самоопределение.

Хуан Хосе Ибаррече, руководитель баскского регионального правительства:

Хуан Хосе Ибаррече: Я хочу лишь выразить волю нашего народа, который стремится получить национальные права и установить с центром, с Испанией, нормальные отношения в 21-ом веке.

Виктор Черецкий: Правда, пока все попытки представителей национальных регионов добиться федерализации государства, признания своих прав, наталкиваются в Испании на жесткое сопротивление. Нежелание идти на какие-либо уступки со стороны центра провоцирует лишь усиление сепаратистских тенденций в национальных регионах. Консерваторы же, со своей стороны, запугивают население "балканизацией" Испании и гражданской войной.

Хосе Мария Аснар, бывший премьер-министр страны, председатель консервативной Народной партии:

Хосе Мария Аснар: Сейчас наступили самые критические, самые плохие времена в нашей истории за многие десятилетия. Мы переживаем серьезный общенациональный кризис. Испания оказалась на краю пропасти. Ей серьезно грозит "балканизация", дезинтеграция.

Виктор Черецкий: Нежелание раз и навсегда покончить с тоталитарным прошлым, обусловило и присутствие такого явления в условиях современной Испании, как "касикизм". В испанской глубинке население того или иного поселка или деревни зачастую голосует на выборах так, как того желает самый влиятельный человек этой местности или "касике". "Если вы, голодранцы, проголосуете за "красных", то я закрою фабрику!" - заявил жителям своего поселка на последних выборах один из "касиков" в провинции Аликанте, именуя "красными" вполне респектабельных испанских социалистов. Угроза подействовала - поселок дружно проголосовал за правых, ведь на местной обувной фабрике работает до 80 % всех трудоспособных жителей поселка. Фермин Авила, предприниматель из Аликанте:

Фермин Авила: Чтобы творить подобный произвол - диктовать свою волю всем подряд, достаточно, чтобы от тебя зависело хотя бы десять процентов местного населения.

Виктор Черецкий: Франкистская диктатура, державшаяся на кумовстве и коррупции, передала по наследству эти пороки и новой системе. Приватизированные государственные предприятия нередко попадают в руки друзей и родственников крупных политиков. Испанию постоянно будоражат скандалы, связанные с получением чиновниками комиссионных, незаконным финансированием партий, незаконной продажей земли и выдачей всяческих лицензий и государственных подрядов.

Но особо глубокий след половинчатый "переход" оставил в области идеологии и воспитания. Тоталитарные формальности, типа вытягивания руки с воплями: "Вива Франко! Вперед Испания!", придуманные в свое время по аналогии с нацистским "хайль...", вышли из моды. Официальные разговоры о величии Испании, противостоящей всему "анархо-масонскому миру", как именовал Франко демократические страны, тоже устарели.

После исчезновения старой идеологии образовался некий вакуум, заполнить который чем-то рациональным деятели испанского "перехода" не смогли. Поначалу этот вакуум самопроизвольно заполнила порнография, запрещенная при диктатуре. Ну а потом, когда порнография приелась, центром общественного интереса и обсуждения стали всевозможные, в основном, сальные, подробности из жизни футболистов, тореадоров, дам полусвета и альфонсов. Программы подобного содержания заполняют экраны телевизоров.

Политолог Хайме Бальестерос:

Хайме Бальестерос: К сожалению, школьные программы настолько слабы и бессодержательны, что уровень образования народа позволяет ему воспринимать лишь желтую прессу и телевидение.

Виктор Черецкий: Только сейчас, 30 лет спустя после краха диктатуры, власти поняли, что надо немного модернизировать воспитание молодежи, к примеру, ввести в школах предмет обществоведения, чтобы дети могли все же узнать, что такое демократия. Аналогичный курс, но для жандармов, обещало ввести министерство внутренних дел Испании. Обещание было дано после того, как жандармы, тоже не претерпевшие особых перемен после смены режима, в очередной раз убили задержанного. Столь "радикальная" мера как курс обществоведения для жандармов объясняется тем, что задержанный умер от пыток и побоев, и правительству как-то пришлось реагировать на подобное, довольно несвойственное явление для общества, претендующего называться демократическим.

svoboda.org, 13.10.05

* * * В этом году исполняется 30 лет с начала "перехода" от диктатуры к демократии в Испании. Этот период, охвативший вторую половину 70-х годов, был призван покончить с наследием последней авторитарной диктатуры в Западной Европе - франкизмом. Что представлял собой режим генералиссимуса Франсиско Франко? Ответ - в заметках нашего корреспондента в Мадриде Виктора Черецкого.

Виктор Черецкий: "Каудиль"-вождь Франко правил Испанией 36 лет: с 1939-го по 75-ый год. К власти он пришел в результате военного мятежа против республиканского правительства Испании и трехлетней гражданской войны, победу в которой одержал благодаря военной помощи Гитлера и Муссолини. На первый взгляд франкистский режим весьма напоминал режимы своих германо-итальянских спонсоров: репрессии против демократов, милитаризм, фашистская символика и риторика, однопартийная система и так далее.

Однако уже с самого начала были и существенные отличия. Франко оказался значительно дальновидней своих союзников: он наотрез отказался участвовать во второй мировой войне, терпимо отнесся к евреям, а позднее умело применил в Испании политику "кнута и пряника", что и позволило ему сохранить свой режим на многие годы.

Кстати, сам режим с годами менялся. Срабатывал инстинкт самосохранения, ведь ортодоксальная фашистская диктатура вряд ли смогла бы выжить в окружении демократических стран Западной Европы. Своих доморощенных активистов из "испанской фаланги", партии нацистского типа, Франко недолюбливал и даже призирал как плебеев, хотя и пользовался их услугами. В конце концов, многих фалангистов он посадил, а правящую партию переименовал в Национальное движение.

Сесар Видаль, историк и писатель, автор нескольких монографий о режиме генерала Франко:

Сесар Видель: Франко, в первую очередь, был типично испанским консерватором. Он не столько был заинтересован в создании однопартийного тоталитарного государства, сколько в деполитизации общества с целью его стабилизации. Рассказывают, что генерал однажды заявил своим министрам, что ему претит политика и что он старается в нее не вмешиваться. Режим Франко защищал так называемые "традиционные испанские ценности", основанные в основном на католицизме, а также способствовал экономическому развитию страны в попытках создать средний класс. Его завещанием было восстановление наиболее традиционной для Испании формы правления - монархии.

Виктор Черецкий: Тем не менее, первые годы франкизма были, если так можно выразиться, весьма характерными для любой свирепой диктатуры. Это были годы репрессий, нищеты и голода. Те из демократов, кто не успел или не захотел уехать из страны, арестовывались, подвергались пыткам. Тысячи людей были расстреляны без суда и следствия. Другие получили длительные сроки и были отправлены в трудовые лагеря. Всего за годы войны и последующих репрессий погибло более миллиона испанцев. 50 тысяч человек до сих пор считаются пропавшими без вести. Иммигрировала практически вся творческая интеллигенция. В стране царствовал дух доносительства. Повсюду действовали фалангистские комитеты, которые выявляли потенциальных "врагов" режима и строчили на них доносы.

Аделина Роспиде, член ассоциации жертв франкистской диктатуры. Ее отец-социалист был арестован и умер в тюрьме:

Аделина Роспиде: Франко не терпел какой-либо политической оппозиции. Он маниакально ненавидел масонов, считая их либералами, и коммунистов. Здесь репрессии не знали границ. 40-ые годы сопровождались постоянными чистками, показательными процессами, приговорами. Ненависть к масонам у Франко была продиктована личными мотивами. Еще в молодости он пытался вступить в ложу, в которой состояли многие его коллеги военные. Но Франко не приняли, возможно, за зверства, которыми он отличался во время колониальной войны в Марокко. Так что масонов он возненавидел и преследовал всю жизнь, как и всех, кто проявлял свободолюбивый дух.

Виктор Черецкий: Во внешней политике, несмотря на всю свою осторожность, Франко, по признанию его биографов, все же совершил одну непоправимую ошибку - послал в годы второй мировой войны добровольцев - так называемую "Голубую дивизию" на Восток. Голубой считался цветом испанских фашистов, как коричневый - немецких. И эта ошибка довольно дорого обошлась Испании. Дивизию разгромили на Волховском и Ленинградском фронтах. В 43-ем году остатки "голубых" бежали в Испанию.

Кроме того, когда уже после войны Франко обратился с просьбой вернуть испанский золотой запас, эвакуированный в СССР в 1936 году - в начале гражданской войны, Москва предъявили ему встречное требование - заплатить репарации за ущерб, нанесенный Новгородской и другим областям, где воевала "Голубая дивизия". Размер ущерба в несколько раз превышал золотой запас. Так что испанское золото осталось в Советском Союзе.

Что касается восстановления традиционных, то есть средневековых, устоев Испании, то здесь франкизм явно "преуспел". Примером может служить положение, в котором оказались испанские женщины.

Аделина Роспиде:

Аделина Роспиде: Замужняя женщина, к примеру, не имела никаких прав. Она не могла даже распоряжаться имуществом, которое получала от родителей. Ее полным господином был муж. Женщина не имела права получить заграничный паспорт без согласия мужа, работать по найму и даже иметь свой собственный счет в банке. Женщина, работающая в торговле, не могла подписывать финансовые документы, даже если магазин перешел ей по наследству. Уделом женщины был дом и церковь. Разводы и аборты были строжайше запрещены.

Виктор Черецкий: Впрочем, уже в пятидесятые годы диктатор вынужден был смягчить законодательство. В стране стал развиваться иностранный туризм. Иностранцев, приезжающих в Испанию на летний отдых, диктатор решил не пугать средневековым бытом. Женщины получили кое-какие права. Однако разводы были разрешены только после смерти диктатора.

Одновременно испанская, как и всякая другая диктатура, очень заботилась об идеологическом воспитании молодежи. Рассказывает бывший член так называемой "детской фаланги", ныне пенсионер Хуан Антонио Миранда:

Хуан Антонио Миранда: Организация испанской молодежи - "детская фаланга" ставила своей задачей воспитание последователей франкистского режима. Участие в ней не было обязательным, однако, многие записывались в фалангу, поскольку это давало возможность, к примеру, бесплатно приобщаться к спорту, заниматься в кружках по интересам или проводить лето в оздоровительном лагере. Других детских организаций в стране не было: только фаланга.

Виктор Черецкий: Ячейки "детской фаланги" имелись во всех школах. Дети-фалангисты всячески поощрялись властями как "передовой отряд" испанской молодежи. Считалось, что само членство в организации уже являлось залогом благонадежности, а посему зачет по обществоведению ставился автоматически.

А между тем, чтобы пользоваться льготами юного фалангиста - например, стадионом и шахматным клубом - надо было доказывать свою лояльность режиму участием в уличных шествиях - маршировать в форме под барабанный бой - или давать концерты для ветеранов. Идеологическая обработка велась постоянно. В первую очередь, детям внушалось, что они - будущие защитники родины, "великой и неделимой" Испании, которая окружена "врагами". О "врагах" говорили постоянно.

Хуан Антонио Миранда: Главными врагами были Великобритания, которая, якобы, похитила у нас Гибралтар, и, разумеется, мировой коммунизм во главе с Россией. Предел глупости наступил, когда национальным героем был объявлен футболист Марселино, забившей сборной России гол на первенстве Европы.

Виктор Черецкий: Правда, все это были "враги" внешние, ну а внутренними, кроме всё тех же масонов и коммунистов, были региональные националисты - каталонцы и баски, которые якобы стремились расколоть единство Испании. Чтобы предупредить крамолу, Франко запретил этим народностям, ранее имевшим широкую автономию, даже разговаривать на родном языке и, тем более, печатать на нем книги или газеты. Любые проявления национальной самобытности всячески подавлялись.

Ману Арамбуру, профсоюзный активист из города Сан-Себастьян, Страна басков:

Ману Арамбуру: Людей вывозили из тюрьмы по ночам и расстреливали. Трупы зарывали в братских могилах. Так здесь погибло примерно полторы тысячи басков. Тысячи провели годы за решеткой. Все баски для Франко были предателями. Франкисты дошли до того, что уничтожили на кладбищах все надгробия с надписями на баскском языке. Преследования продолжались до самой смерти Франко.

Виктор Черецкий: Естественно, на одних репрессиях, средневековых порядках и промывании мозгов молодежи режим долго удержаться не мог. Тем более что после гражданской войны страна лежала в руинах, а на карточки рабочим выдавали только плохо пропеченный хлеб и несвежие сардины. Чтобы поправить ситуацию, диктатура приняла решение разрешить испанцам ездить на заработки за границу - во Францию, Швейцарию, Германию, Великобританию, Голландию и другие страны. До миллиона граждан выехали в пятидесятые годы за рубеж.

Разрешив свободный выезд, Франко убил сразу даже не двух, а трех зайцев: выпустил из страны всех недовольных - потенциальных бунтовщиков, покончил с безработицей и обеспечил приток иностранной валюты. Ведь иммигранты, в основном, мужчины, стали присылать в Испанию заработанные деньги на содержание своих родных и близких.

Одновременно Франко взял под государственный контроль все основные отрасли экономики и стал вкладывать немалые средства в туристскую отрасль, которая со временем начала приносить невиданные доходы.

Историк и писатель Сесар Видаль:

Сесар Видаль: Я полагаю, что положительной стороной режима Франко было внимание, которое он уделял экономическому развитию, особенно в 60-ые годы, когда в Испании произошла подлинная индустриальная революция. Затем, на основе экономического подъема ему удалось создать так называемый "средний класс", дающий стабильность обществу и препятствующий возможности революций. И третье, что удалось Франко, это подготовить безболезненный переход от своей диктатуры к монархии. Хотя он, видимо, не думал о переходе к демократической форме правления - к монархии конституционной, которая, в конце концов, была установлена в Испании. Так что нынешний монарх - это его ставленник.

Виктор Черецкий: Франко строил заводы и гостиницы, дороги и мосты, водохранилища и каналы. И не только это. В годы его правления началось массовое строительство недорогого жилья для рабочих, больниц, профсоюзных пансионатов. У трудящихся не было никаких политических прав, а официальные, так называемые "вертикальные профсоюзы", занимались разве что распределением льготных путевок. Но зато экономических и социальных прав было сколько угодно. Режим заигрывал с народом. Быстрый рост благосостояния, по признаниям деятелей режима, прекрасно отвлекал людей от политики - от отсутствия партий, демократических свобод, от цензуры в искусстве и литературе. Теперь многие ветераны- антифранкисты, полушутя, полувсерьез говорят: "Когда мы боролись с Франко, нам жилось лучше!", имея в виду постоянные социально-экономические кризисы, которые стала испытывать постфранкистская либерализованная Испания.

Аделина Роспиде, активистка ассоциации жертв франкизма:

Аделина Роспиде: Франко сделал для рабочих больше, чем все последние демократические правительства вместе взятые. Лучшие больницы, которые существуют сегодня в Испании, были построены Франко для системы социального страхования. Люди получали новые квартиры бесплатно или же за небольшие, чисто условные деньги. При министре труда Хироне судьям было дано указание решать трудовые споры по преимуществу в пользу трудящихся. И при всем этом, в политике никаких изменений не было: все та же железная рука диктатуры.

Виктор Черецкий: Впрочем, последнее, довольно спорно. Действительно, еще буквально за несколько месяцев до своей кончины Франко продолжал в публичных выступлениях проклинать масонов, коммунистов и анархистов, которые якобы наводнили весь мир и ведут этот мир к гибели. Но на самом деле режим уже давно был не таким, как раньше. Послабления чувствовались во всем: на предприятиях негласно хозяйничали, руководимые коммунистами, профсоюзы "Рабочие комиссии", чиновники рассказывали анекдоты о маразме престарелого "каудильо", министры называли себя либералами и открыто говорили о скорых преобразованиях, в магазинах продавалась марксистская литература, и несколько сот оставшихся политзаключенных пыткам уже не подвергались - в тюрьме по выходным им разрешалось пить вино, а будни они заполняли философскими дискуссиями и игрой в волейбол. Как грибы после дождя появлялись газеты и журналы, обличающие режим, и цензура с ними уже не справлялась.

svoboda.org, 20.10.05

Oт диктатуры Франко к анархии

Ирина Лагунина: В этом году исполняется 30 лет с начала так называемого "переходного периода" от диктатуры к демократии в Испании. Он начался со смертью диктатора Франсиско Франко в ноябре 1975 года и продолжался до начала 80-ых годов. Однако, ни этот "переход", ни прошедшие годы так и не смогли примирить две Испании - либеральную и консервативную, бывших противников диктатуры и ее сторонников. Рассказывает наш мадридский корреспондент Виктор Черецкий:

Виктор Черецкий: Противостояние в стране обострилось после поражения на выборах в марте прошлого года Народной партии, находившейся у власти 8 лет. Эта партия объединяет в своих рядах испанских консерваторов, в том числе сторонников бывшей диктатуры. Основана она была франкистским министром Мануэлем Фрагой Ирибарне с целью увековечить путем умеренных реформ консервативные традиции Испании после смерти диктатора.

Придя в прошлом году к власти на смену "народникам", правительство Социалистической рабочей партии премьер-министра Хосе Луиса Родригеса Сапатеро решило покончить с наследием тоталитарного прошлого. В частности, через реформу государственного устройства - федерализацию испанского государства, чего давно добивались национальные меньшинства - баски и каталонцы.

Другие новшества касаются испанской школы - социалисты вывели ее из-под опеки католической церкви, сохранявшейся со Средних веков. Они также упростили процедуру бракоразводных процессов, которая в Испании зачастую занимала до пяти лет, и разрешили однополые браки.

Все эти реформы были восприняты консервативной оппозицией в штыки, особенно федерализация, которая рассматривается консерваторами как попытка расколоть и уничтожить испанское государство. То, что федеративная форма государственного устройства существует во многих цивилизованных странах, испанскими консерваторами не принимается. Лидер оппозиции Мариано Рахой заявил недавно в парламенте:

Мариано Рахой: Правительство не имеет права проводить подобную политику. Оно не отдает себе отчета в том, что творит. Любой вправе назвать членов кабинета кретинами.

Виктор Черецкий: Между тем, наблюдатели полагают, что консерваторы особо не вдумываются в содержание реформ. Их пугает сама возможность хоть малейшего пересмотра наследия диктатуры. Отсюда стратегия постоянного нагнетания напряженности, конфронтации.

Политолог, профессор Мадридского автономного университета Карлос Тайбо:

Карлос Тайбо: Народная партия осудила в свое время правительство за лесные пожары в провинции Гвадалахара и даже потребовала отставки премьер-министра за то, что в провинции Толедо приготовили на фабрике-кухне партию недоброкачественных цыплят "табака", отчего у некоторых потребителей возникло расстройство желудка.

Речь идет о стратегии тотальной конфронтации, о нагнетании психоза в стране, запугивании обывателя, к примеру, мифом о возможном развале Испании. В парламенте отсутствует нормальный диалог между правительством и оппозицией. Здесь царит явно не парламентская атмосфера скандала и откровенной брани, постоянных оскорблений.

Виктор Черецкий: Один из руководителей оппозиции - бывший министр иностранных дел Жозеп Пике пояснил, что больше всего беспокоит его единомышленников. Он обвинил правительство социалистов в намерении провести в Испании повторный "переход", то есть "построить демократию так, как ее понимают испанцы, побежденные в гражданской войне" конца 30-ых годов. Конец цитаты.

Международные наблюдатели придали этим словам бывшего министра особое значение. Во-первых, в них содержится то, что в Испании знают все, но о чем предпочитают молчать: переход конца 70-ых годов не был разрывом с тоталитарным прошлым и безоговорочным принятием демократии. Это был лишь компромисс между победителями в гражданской войне - франкистами - и побежденными - демократами. Причем, компромисс, навязанный деятелями тоталитарного режима.

Со своей стороны, соцпартия обвиняет консерваторов в ностальгии по временам диктатуры. Ее секретарь Хосе Бланко даже сравнил нынешнего лидера оппозиции Рахоя с Бласом Пиньяром, лидером испанских фашистов конца 70-ых годов. Пиньяр обожал Гитлера и критиковал Франко за то, что тот, по его мнению, слишком мало казнил демократов.

Хосе Бланко: Высказывания Блас Пиньяра, прозвучавшие в свое время в парламенте, весьма напоминают сегодняшние выступления лидера Народной партии.

Виктор Черецкий: Естественно, компромиссная, по выражению некоторых наблюдателей, "полудемократия", которая была установлена в Испании в ходе "переходного периода", не может существовать долго, как не могут вечно пребывать в мире две Испании - либеральная и консервативная. Выходит, что национального примирения, о котором любил говорить еще покойный диктатор Франко, не произошло ни в годы его правления, ни в последующий период.

Вероятно, это примирение в Испании могло произойти лишь на основе критического осмысления прошлого, всенародного осуждения тоталитарного режима.

Карлос Тайбо: Получается, что даже через 30 лет после устранения диктатуры, демократы, побежденные в гражданской войне, не имеют права открыто говорить о прошлом. Когда несколько лет назад испанский судебный следователь Бальтасар Гарсон потребовал суда над чилийским диктатором Пиночетом и членами аргентинской военной хунты за нарушения прав человека соответственно в Чили и Аргентине, наши демократы предложили вначале навести порядок в собственном доме - привлечь к ответу франкистских палачей, совершивших куда более страшные преступления. Демократам заткнули рот, напомнив, что речь идет о "табу" и что испанский "переход" тему гражданской войны и репрессий "закрыл" навсегда. На самом деле, он ничего не "закрыл". Раны войны кровоточат по сей день. "Переход" лишь способствовал сохранению пережитков тоталитаризма.

Виктор Черецкий: В виду подобного "перехода", - считает профессор Тайбо, - у большинства испанцев не появилось нового демократического мышления, культуры демократии, что проявляется на всех уровнях - и в политике, и в быту. "К сожалению, за последние тридцать лет, отмечает Тайбо, особых сдвигов в мировоззрении и культуре испанцев не произошло". Так что силы прошлого по-прежнему имеют солидную социальную базу.

Способствует этому и низкий уровень общей культуры населения. Страна Сервантеса занимает сегодня последнее место в Евросоюзе по образованности молодежи. Выпускники средней школы, как говорилось в недавнем докладе комиссии ЕС, плохо считают, читают по складам и могут назвать лишь... две-три европейские страны. Где уж тут до культуры политической!

Отсутствие четких представлений о том, как надо и можно жить в условиях свободы и демократии сказывается повсеместно. Молодые люди крайне удивляются и проявляют агрессивность, когда, к примеру, им делают замечание за то, что они, ради озорства, бьют в сквере бутылки из-под пива и уличные фонари: "Как, разве у нас уже нет свободы и демократии!" "За что боролись наши деды?" Разницу между свободой и анархией они не воспринимают вовсе.

Или еще пример. Активисты различных левых партий и общественных организация проводят в Мадриде манифестации с требованием немедленно принять в Испании всех беженцев из Африки: сто тысяч или миллион - безразлично. Раз демократия - надо проявлять солидарность! На другом краю города собираются идеологические противники "смешения наций" и требуют поголовно истребить уже живущих в Испании иммигрантов из Африки. А за разбитые на бульваре бутылки судить и сажать лет на двадцать, чтобы восстановить "добрые нравы" испанцев времен диктатуры.

Карлос Тайбо: Мы переживаем период крайней напряженности, которая нагнетается консервативными силами. Вопрос: затрагивает ли это большинство общества? Естественно, нет. Большинство людей и знать ничего не хочет ни о федерализации государства, ни об амбициях парламентской оппозиции. У людей и без этого полно проблем. Наше молчаливое большинство никакой роли в политике не играет.

Виктор Черецкий: Действительно, в своей массе испанцы политически неактивны, о политике судачат в барах, ну а постоять за свои права отваживаются немногие. И это тоже в какой-то мере след, оставленный диктатурой. Вот пример. Мэр Мадрида Альберто Руис Гальярдон приказал как-то перекопать почти все столичные магистрали с целью их модернизации. В частности, мэр решил пустить под землю мадридскую М-30, аналог московского Садового кольца. Ее тоже перекопали. Ну, а продолжать дорогостоящие работы нет денег. Так и стоит испанская столица перекопанная. Автомобилисты ежедневно простаивают в многочасовых пробках, проклиная градоначальника и его планы. Проклинают, но не протестуют. Публично выступили лишь малочисленные защитники природы - ведь, столичный "реформатор" попутно вырубил тысячи деревьев. Молчат испанцы не только из-за своей политической пассивности. Они прекрасно знают, сколько ни протестуй - толку все равно не будет, пока мэр или какой другой правитель в Испании наделен властью, он, по традиции, унаследованной от тоталитаризма, к мнению народа не прислушивается.

Тем временем, консерваторы не ограничиваются словесными наскоками на либералов. Все чаще среди них проявляется желание решить идеологические споры при помощи кулаков. Примеры изобилуют. Не так давно в ходе демонстрации в поддержку жертв терроризма сторонники оппозиции попытались избить министра обороны Хосе Боно. А буквально на днях разъяренные молодые поклонники фашизма пытались линчевать 90-летнего Сантьяго Каррильо, одного из отцов испанской Конституции 1978 года. Это произошло во время вручения ему звания почетного доктора Мадридского автономного университета за его заслуги перед испанским обществом. Сам ветеран так охарактеризовал это происшествие. Сантьяго Каррильо:

Сантьяго Каррильо: Во времена перехода к демократии, мы стремились похоронить прошлое. Мы пытались простить друг другу все, что произошло в нашей стране. Тот, кто не понимает этого, не имеет право называться испанцем.

Виктор Черецкий: Как стало известно, за нападением на Каррильо стояли вовсе не бритоголовые малолетки. Оно было подготовлено при участии ударной силы консерваторов - радиостанции КОПЕ, принадлежащей испанской католической церкви.

Карлос Тайбо: Не удивительно, что некоторые средства информации, в том числе такие, как КОПЕ, инициировали это нападение, в частности, с помощью Интернета.

Виктор Черецкий: Итак, как показывают события последнего времени, похоронить прошлое в Испании оказалось невозможным. И вот опять, как в середине тридцатых, военные начинают "проявлять заботу" о будущем страны. И это при том, что Конституция категорически запрещает им вмешиваться в политику. Принимая эту Конституцию в "переходный период", испанские демократы все же настояли на своем. Слишком свежи тогда были воспоминания о подобном вмешательстве - о военном мятеже генерала Франко 36-го года, следствием которого явилась гражданская война и почти сорокалетняя диктатура. Запрет прекрасно известен начальнику генштаба испанской армии генерал-лейтенанту Сансу. Тем не менее, генерал, никогда ранее не делавший политических заявлений, изложил свое мнение по поводу федерализации Испании:

Генерал Санс: Сохранение единства страны крайне беспокоит военных. С того времени, как каждый из нас поступает в военную академию, мы живем ради Испании. Не секрет, что все военные заинтересованы, чтобы наша великая родина с ее вековыми традициями оставалась единой и неделимой.

Виктор Черецкий: Что это? Намек на возможность вмешательства с целью наведения порядка в стране или просто рассуждения любящего эти самые "вековые традиции" генерала? Кстати, термин "единая и неделима" - это из лексикона франкистской диктатуры. Консерваторы потирают руки: наконец-то! Армия - традиционный оплот консерватизма, зашевелилась! Либералы, со своей стороны, верить в реальную угрозу со стороны военных не хотят, как, впрочем, в середине 30-ых они не верили в возможность мятежа генерала Франко.

Карлос Тайбо: Военные ведут себя спокойно вот уже 25 лет и я не думаю, что они способны совершить переворот. Кроме того, определенной гарантией их нейтралитета служит наше участие в НАТО. Думается, что сегодня наша армия уже не та, что при Франко, что она всерьез воспринимает демократические правила, которым мы обязаны подчиняться, являясь членами Евросоюза. Так что я полагаю, что в ближайшее время нет риска военного переворота.

Виктор Черецкий: Это - одно мнение. Другие настроены менее оптимистично. Бывший премьер-министр страны Хосе Мария Аснар заявил недавно, что Испания находится на краю пропасти.

svoboda.org, 27.10.05

Mонархия и республиканцы

Сергей Сенинский: 20 ноября исполняется 30 лет со дня смерти испанского диктатора генералиссимуса Франсиско Франко. В соответствии с его политическим завещанием, главой испанского государства стал король Хуан Карлос 1-ый, из династии Бурбонов, свергнутой народом в 1931 году. Сегодня в Испании сама легитимность монархии подвергается сомнению со стороны движения за установление республиканского строя. Испанской монархии и ее оппонентам посвящен очередной очерк нашего корреспондента в Мадриде Виктор Черецкого о "переходном" периоде в Испании - от диктатуры к демократии:

Виктор Черецкий: Сегодня мало кто в Испании сомневается в определенной положительной роли, которую сыграл король в так называемый "переходный период". Он не препятствовал либеральным реформам конца 70-ых годов, демонтажу основных структур авторитарного режима. Кроме того, Хуан Карлос, как главнокомандующий, смог нейтрализовать ультраконсервативных военных, когда они попытались устроить в 1981 году переворот с целью помешать развитию демократических процессов в стране.

Говорит профессор Мадридского университета историк Кармен Иглесиас:

Кармен Иглесиас: Король, благодаря Господу, еще молод. И все мы желаем ему долгих лет царствования. Мы все преклоняемся перед его заслугами в переходный период. Монархия придает стабильность нашему обществу, выступает гарантом демократии. Я полагаю, что в понимании важнейшей роли монархии у нас достигнут полный консенсус.

Виктор Черецкий: Однако, отмечают местные эксперты, подобные взгляды разделяют в Испании далеко не все. Например, испанцы-сторонники республики заявляют, что нынешний монархический строй был, дескать, в свое время навязан стране диктатором Франко с целью сохранения олигархии. При этом в Испании, в отличие от Италии, Греции и других стран, никогда не проводился референдум - какую форму правления народ считает наиболее приемлемой для себя. Хайме Бальестерос, общественный деятель, в прошлом - депутат парламента:

Хайме Бальестерос: В Испании никогда не было референдума по вопросу о монархии или республиканской форме правления. Безоговорочное восстановление династии Бурбонов было уступкой сторонникам диктатуры, особенно военным - франкистам, которые на протяжении всего "перехода" фактически шантажировали общество мятежом, настаивая на обязательном сохранении монархии в соответствии с заветами Франко.

Виктор Черецкий: Итак, в первую очередь, именно республиканцы, объединенные в многочисленные ассоциации и регулярно проводящие общенациональные конференции, требуют предоставить народу право самому сделать выбор между монархией и республикой.

Однако сегодня в стране ведется обширная полемика о целесообразности проведения другого референдума - для "демократизации" системы престолонаследия. Чтобы появившаяся недавно на свет первая дочь наследника престола принца Фелипе могла в будущем получить трон, даже если у нее появятся братья. Сейчас преимущественным правом наследовать отцовский трон имеют королевские дети мужского пола. Воспользовавшись этой полемикой, лидер парламентской группы "Единые Левые" Гаспар Льямасарес заявил журналистам:

Гаспар Льямасарес: Полагаю, что испанскому народу предоставят, наконец, право решить вопрос и о форме государственного правления - монархия или республика. Ведь подлинная демократия и равноправие - это, когда возможность стать главой государства появляется не только у принцессы, но и у любого гражданина или гражданки.

Виктор Черецкий: При этом сами республиканцы не ограничиваются лишь требованием проведения референдума. Они выступают за пересмотр многих положений внутренней и внешней политики страны, которые, как и монархию, республиканцы считают "трагическим наследием" диктатуры. Республиканцы, в частности, настаивают на предоставлении национальным окраинам права на самоопределение, которого эти окраины добиваются, и превращения Испании в федеративное государство. Хуан Луис Утрилья, историк, один из лидеров ассоциации "Гражданское единство в поддержку Республики":

Хуан Луис Утрилья: Республика, сама по себе, - это всего лишь форма государственной власти, больше ничего. Но в условиях Испании республика является символом высокоразвитой демократии. Традиционно республиканское движение у нас объединяло людей, стремившихся к глубоким преобразованиям в обществе. Без развитой демократии республика для нас не имеет никакого смысла.

Виктор Черецкий: Еще одно требование республиканцев - реабилитация жертв диктатуры Франко. Трудно поверить, но в сегодняшней Испании тех, кто погиб от рук франкистов, формально по-прежнему причисляют к "преступникам", а самих палачей - к "героям". Профессор Барселонского университета Висенс Наварро пишет на страницах газеты "Периодико", что испанское правосудие преследует бывшего чилийского диктатора Пиночета, при котором в Чили было убито несколько испанских граждан, но при этом даже не осуждает тех, по чьей вине в Испании во времена франкизма "пропали без вести", то есть, были казнены без суда и следствия, десятки тысяч демократов. Продолжает историк Хуан Луис Утрилья:

Хуан Луис Утрилья: В Испании в переходный период было проведено лишь реформирование франкизма, тоталитарной диктатуры. Коренных изменений не произошло. Отсюда, на мой взгляд, и многие нынешние проблемы - нерешенный национальный вопрос, полицейский произвол, всеобщая апатия и застой, чрезмерное влияние церкви в обществе, коррупция, отсталая система здравоохранения и народного образования, вопиющее неравенство в доходах населения. Испанцы так и не стали гражданами - хозяевами своей страны. Они по-прежнему остаются "поданными".

Виктор Черецкий: Испанские республиканцы не просто отрицают монархию как систему. У них есть претензии конкретно к нынешнему главе государства. Во-первых, считают республиканцы, речь следует вести о непомерных расходах королевской семьи, которые ложатся бременем на государственный бюджет. В прошлом году, например, королевская фамилия получила почти восемь миллионов евро, отмечает исследователь Сантьяго Гонсалес. Причем это, подчеркивают республиканцы, - лишь так называемые "карманные расходы", ведь, скажем, траты на содержание дворцов, на приемы, транспорт, путешествия по стране и за границу, на содержание прислуги, многочисленной охраны и так далее, покрываются из фондов различных министерств и ведомств.

Кроме того, республиканцы требуют, чтобы доходы короля и членов его семьи декларировались, чтобы они, как и все граждане, платили налоги. На этом фоне в стране множатся слухи о, якобы, тайных финансовых операциях королевской фамилии, о наличии у нее банковских счетов и дорогостоящей недвижимости за границей, о так называемой "торговле влиянием", о "подарках", получаемых от местных и иностранных предпринимателей, за оказание посреднических услуг при крупных государственных сделках.

Генеральный секретарь "Левых республиканцев Каталонии" Жоан Пуигчеркос потребовал даже в испанском парламенте не просто поставить под контроль доходы короля, но и выплачивать ему зарплату, не превышающую заработка премьер-министра страны:

Жоан Пуигчеркос: Мы имели полное право поставить вопрос именно таким образом. Это вопрос нашей демократии. Он не противоречит никакому закону. Хотя эта тема и является "табу" в испанском обществе, она волнует граждан. Думаю, что смысл нашего предложения понятен многим.

Виктор Черецкий: Недовольство вызывает зачастую и личность наследника престола - принца Фелипе. Например, даже убежденным монархистам не нравились похождениями принца в прошлом и его недавняя женитьба на простой женщине. Аргументация тех, кто не приемлет неравного брака наследника престола, сводится к тому, что испанская монархия до сих пор держалась, мол, на соблюдении традиций. У членов королевской семьи есть широкие права, - рассуждают монархисты, - они живут во дворцах, являющихся государственным достоянием, получают ордена, титулы и чины. Однако, как у всех людей, у них есть обязанности. Одна из таких обязанностей - строго соблюдать династические традиции, в том числе - выбирать себе жен, достойных - по происхождению и воспитанию - быть принцессами и королевами.

Что касается нынешней испанской принцессы, то в местной прессе и обществе вовсю муссируется ее прошлое, в том числе неудавшийся первый брак, и отношения с мужчинами, особенно с некими тайными "покровителями", которые, якобы, и помогли провинциальной "золушке" получить работу на испанском телевидении и так познакомиться с принцем.

Все это лишь подливает масло в огонь полемики вокруг будущего монархии в Испании. Республиканцы, например, предвещают ее неизбежный конец.

Хуан Луис Утрилья: Я, честно, не думаю, что сыну Хуана Карлоса придется когда-либо править страной. Король сыграл определенную роль в истории Испании, за которую он был сполна вознагражден годами царствования. Однако у его сына таких заслуг не имеется, а посему, на мой взгляд, нет и оснований для провозглашения его главой государства. Хотя официальная пропаганда говорит совсем об ином.

Виктор Черецкий: Официальный имидж испанской монархии, подчеркивает Хуан Луис Утрилья, пока поддерживают правительственные средства массовой информации. Они бурно пропагандируют "верноподданнические чувства" населения. К примеру, государственное телевидение с восторгом демонстрирует домохозяек, собирающихся поглазеть на супругу наследника престола, когда она "выходит в народ".

Требования восстановить республиканский строй звучат уже открыто даже на заседаниях парламента, что еще совсем недавно было немыслимо - из-за опасений обидеть главу государства и в виду возможной бурной реакции со стороны монархистов. Так, парламентский спикер партии "Единые Левые" Исаура Наварро сорвала бурные аплодисменты законодателей, заявив им следующее:

Исаура Наварро: Мы требуем уничтожения всех дворянских званий. Мы требуем провозглашения Республики. Да здравствует Республика!

Виктор Черецкий: Тем временем, все больше испанцев, участвуя в разного рода демонстрациях, держат в руках республиканский "триколор". Причем делается это на любых манифестациях, будь-то требование улучшить финансирование местной школы или - экологическую ситуацию в том или ином районе. Распространение республиканских настроений местные эксперты объясняют и общим накалом политических страстей в стране, усилением противостояния между правительством реформаторов-социалистов и консерваторами. Хотя, как утверждает историк-республиканец Хуан Луис Утрилья, у движения за республику нет какой-либо идеологии:

Хуан Луис Утрилья: Движение за восстановление республики имеет самый широкий характер. Это именно "движение". Речь не идет о действиях какой-то одной партии, о какой-то одной идеологии. Ведь ставится вопрос о государственном устройстве. Современное демократическое государство устанавливает нормы политической игры, обеспечивает свободы и права человека, но оно не может исповедовать какую-то конкретную идеологии. Сейчас против монархии высказываются представители предпринимательских кругов и интеллигенции, люди как либеральных, так и консервативных взглядов. Повторяю, демократическое государство не может иметь идеологии, в противном случае оно превращается в диктатуру.

Виктор Черецкий: В Испании республиканские традиции имеют определенную историю. Первая испанская республика просуществовала недолго. Она была провозглашена в феврале 1873 и закончила свое существование в январе следующего года. Генерал Мануэль Павиа устроил государственный переворот, и в Испании была восстановлена власть Бурбонов.

В апреле 1931 года в стране вновь взяли верх республиканцы. Король Альфонсо Тринадцатый уехал за границу. Первые правительства Второй Республики провели ряд важных реформ. Но затем к власти пришли консерваторы. Именно они подавили восстание рабочих в Астурии в октябре 1934-го года. Демократические партии образовали так называемый Народный фронт, который в результате всеобщих выборов пришел к власти в феврале 1936-го года. Это не на шутку напугало испанскую олигархию. Она вновь сделала ставку на военных. Генерал Франко поднял мятеж 18 июля 1936-го года. Гражданская война продолжалась до весны 39-го, когда Вторая Республика в Испании прекратила свое существование...

svoboda.org, 10.11.05

Испания отпраздновала 30-летие смены режима Франко

Ирина Лагунина: Через 30 лет после смерти диктатора Франко и перехода к демократическим формам правления, в Испании остро встал вопрос о проведении целой серии реформ, чтобы покончить с остатками тоталитаризма. Почему для этого испанцам пришлось ждать три десятилетия? Ответ - в заметках нашего корреспондента в Мадриде Виктора Черецкого.

Виктор Черецкий: После смерти диктатора 20 ноября 1975 года в Испании не произошло революции. Демонтаж тоталитарного режима, просуществовавшего почти 40 лет, проводился не по инициативе оппозиционеров-демократов, а сверху, по воле самих деятелей режима. Разумеется, не всех, а лишь представителей наиболее либерального крыла франкистов, тех, кто понимал, что сохранение режима в его первозданном виде обрекает Испанию на застой и изоляцию в демократической Европе.

Впрочем, часть правящей верхушки ничего не хотела менять. В те времена в Испании их называли обитателями "бункера", то есть изолированного от реальной жизни микромира, в котором ортодоксальные франкисты с ностальгией вспоминали былые времена - когда вся Европа находилась под пятой фашизма. Слово "бункер" подобрали для испанских ретроградов противники режима, намекая на место пребывания другого фашистского диктатора, а именно Гитлера, в последние недели второй мировой войны.

Профессор истории Мадридского университета Хавьер Прадера:

Хавьер Прадера: Когда Франко сделался дряхлым и больным стариком, в его окружении появились люди, которые полагали, что остаться у власти они смогут, лишь проведя в той или иной мере демократизацию режима. Им противостояли франкистские ортодоксы. Разногласия между этими двумя группами были чисто тактические: как следует поступить, чтобы продолжать править страной. Каких-либо принципиальных политических расхождений между ними не было.

Виктор Черецкий: Помимо либералов-франкистов и обитателей "бункера" в Испании в середине 70-ых годов, естественно, были и демократы, люди, сохранившие свои убеждения, несмотря на почти сорокалетний идеологический гнет. Но от власти они были довольно далеки, да, к тому же, довольно разобщены между собой. Поколение республиканцев 30-ых годов было частично истреблено, частично находилось в изгнании. В самой стране за демократические преобразования выступали немногочисленные активисты действующих в подполье левых партий, критически настроенная к режиму либеральная интеллигенция, и контролируемые коммунистами, тоже подпольные, профсоюзы.

Так что, в силу исторических обстоятельств, единственной силой, которая могла начать преобразования, были франкистские либералы. Тем более что новый глава государства - король Хуан Карлос, назначенный Франко своим преемником, водил дружбу именно с ними, а не с обитателями "бункера".

По мнению большинства исследователей, реформаторы-франкисты прекрасно понимали, что одним им с преобразованиями и созданием нового имиджа Испании не справиться. Чтобы добиться признания в демократическим мире, следовало привлечь к процессу перемен тех, кто был устранен фашистами от политической жизни страны. С ними предстояло заключить что-то вроде "исторического компромисса".

Бывший франкистский министр-реформатор Мануэль Фрага Иррибарне считает, что компромисс нужен был для сохранения гражданского мира в стране:

Мануэль Фрага Иррибарне: В те времена каждый из нас сохранял свои убеждения. Но мы не стремились к дальнейшему противостоянию. Наоборот, мы хотели примирения во имя будущего Испании. Мы хотели покончить с практикой гражданских войн, которые раздирали нашу страну в последние столетия. Мы хотели навсегда покончить с этой драмой.

Виктор Черецкий: Часть демократов тогда и слышать не хотела о каких-либо компромиссах, даже временных, с франкистами, не желала получать свободу из рук тех, кто душил ее в течение десятилетий. Но другие политические лидеры все же решили, что перед страной открываются определенные перспективы и что во имя будущего следует пойти на так называемое "национальное примирение". К последним относится, к примеру, Сантьяго Каррильо. В конце семидесятых он был лидером Компартии Испании. Его привлекли к разработке Конституции.

Сантьяго Каррильо: Каждый из нас сделал все от него зависящее, чтобы в Испании не повторилось вооруженное противостояние. Большую роль при переходе к демократии сыграл король. Он унаследовал от Франко всю полноту власти, однако, решил вернуть эту власть народу. Так что его роль в процессе демократизации была решающей.

Виктор Черецкий: Компромиссные реформы, принятые с оглядкой на тоталитарное прошлое, по мнению многих наблюдателей, были единственно возможными в те времена. Но как выяснилось впоследствии, они вовсе не похоронили прошлое. Подлинного "национального примирения" так и не получилось. Оставалось много нерешенных проблем. Компромиссы не устраивали противников франкизма. Раны прошлого продолжали кровоточить. Долго ли могло продолжаться подобное сидение на двух стульях - франкистском и демократическом? Оказалось, что довольно долго - тридцать лет. Сегодня необходимость завершения процесса демократизации страны стала очевидной большинству испанцев. Этим и решило заняться правительство Социалистической рабочей партии, которое пришло к власти в прошлом году, сменив правительство консерваторов. Премьер-министр Хосе Луис Родригес Сапатеро:

Хосе Луис Родригес Сапатеро: Нам говорили, чтобы мы смелее действовали, покуда находились в оппозиции. Теперь у нас появилась возможность реализовать наши замыслы. Мы выполним требования граждан страны - сделаем нашу жизнь более справедливой. И на этот раз мы будем действовать без оглядки на прошлое!

Виктор Черецкий: О каком наследии прошлого идет речь? К примеру, в период реформ второй половины 70-ых годов не был до конца решен один из самых больных вопросов Испании - национальный. Ведь в стране проживают меньшинства, которые испокон веков стремились к обретению широких автономных прав. В процессе реформ 70-ых они получили автономию. Однако теперь меньшинства хотели бы расширить свои права. Фактически речь идет о переходе к федеральному устройству государства.

Особенно сильна тяга к обретению большей самостоятельности в Каталонии и Стране басков, наиболее промышленно развитых регионах Испании.

Глава регионального правительства Страны басков Хуан Хосе Ибаррече:

Хуан Хосе Ибаррече: История нашего народа насчитывает семь тысяч лет. Это один из самых древних народов Европы, который говорит на своем собственном древнем языке. Сегодня мы хотим большей самостоятельности в решении нашего будущего.

Виктор Черецкий: Любопытно, что идею федерализации поддерживают и другие регионы Испании, не являющиеся "национальными", к примеру, Андалузия. Испанское правительство в лице социалистической рабочей партии тоже поддерживает эту идею.

Что касается консервативной оппозиции, которую многие считают наследницей франкизма, то она не желает пересматривать компромиссы конца 70-ых. В стремлении регионалов обрести больше прав оппозиционеры склонны видеть попытку развалить государство.

Лидер оппозиции председатель Народной партии Мариано Рахой заявил на днях митинге в Мадриде:

Мариано Рахой: Наше государство не должно разделиться на "участки". Есть только одна нация - испанская, к которой принадлежат все испанцы. Кое-кто пытается навязать нам реформы и добиться того, чего не смогли добиться в 70-ые годы. Они хотят нарушить исторические компромиссы! Мы этого не допустим!

Виктор Черецкий: Вторая важная и безотлагательная реформа касается системы образования. Во времена франкизма одним из столпов испанской государственности являлась католическая церковь. Со временем ее влияние в обществе упало. Однако церковь продолжает играть заметную роль в системе образования. Ей, к примеру, принадлежат две тысячи средних школ, причем, содержатся эти школы в основном за счет государственных дотаций, но порядки в них устанавливает церковь. Церкви принадлежат и частные учебные заведения. Закон божий как факультативная дисциплина существует и в государственных школах.

Даже самые незначительные попытки ограничить влияние церкви в учебных заведениях вызывают яростное сопротивление и самой церкви, и всей консервативной оппозиции. Задача реформы, которую намерено провести испанское правительство, - создание современной светской школы, аналогичной существующим в других европейских странах.

Лола Обейо, председатель ассоциации родителей учащихся государственных школ:

Лола Обейо: Испанская церковь боится, что утратит привилегии, которыми пользовалась до сих пор, поэтому она и рассуждает об утрате духовности о гонениях на Закон божий. Задача реформы - дать молодежи качественное современное образование.

Виктор Черецкий: Консерваторы утверждают, что уменьшение роли Закона божьего может пагубно сказаться на морали молодежи. Между тем, ни для кого в Испании не секрет, что морали испанской молодежи уже ничего не грозит - увлекаться табаком, алкоголем и наркотиками здесь начинают, по статистике, в 11 лет. Ну а по части знаний испанская молодежь находится, как показало недавнее исследование, проведенное Евросоюзом, на последнем месте среди стран-членов этой организации. Треть молодых людей бросают школу, не получив обязательного среднего образования. Кроме того, местная молодежь - единственная в Евросоюзе, которая считает, что ее жизненное предназначение - развлекаться, а не работать. Ну а если работать, то из всех профессий молодые испанцы предпочитают карьеру бармена или официанта.

Специалисты полагают, что плачевное состояние, в котором находится испанская молодежь, во многом объясняется устаревшей системой образования, которая вызывает у молодых людей лишь отвращение к учебе. Заместитель председателя правительства Мария Тереса Фернандес де ла Вега:

Мария Тереса Фернандес де ла Вега: Правительство считает необходимым повысить качество образования. При этом никто не пытается посягнуть на свободу родителей выбрать ту или иную школу - частную или государственную, преподавать детям религию или нет.

Виктор Черецкий: Не решенным остается в Испании и вопрос о тоталитарном прошлом страны. Официально ни франкистский режим, ни его деятели никогда не были осуждены. Это тема "табу". "Забыть" прошлое было решено в ходе реформ конца семидесятых. А посему фашизм здесь до сих пор считается вполне приемлемой идеологией, столь же достойной, как, к примеру, идеология социал-демократов, христианских демократов и так далее. Молодым поколениям испанцев никто никогда толком не объяснял, что такое фашизм. Сегодняшние школьники понятия не имеют о трагической истории своей страны. Вот что отвечают 12-летние ученики одной из мадридских школ на вопрос о том, кем был Франко:

Голоса детей: Франко был человеком, который открыл Францию, поэтому и монета называлась "франк"... Нет, нет... Франко был певцом... Нет же, это был француз, очень важный человек, которого любили многие люди...

Виктор Черецкий: Между тем, диктатор, палач, ближайший союзник Гитлера и Муссолини, покоится до сих пор в высеченной в скале усыпальнице, по своим размерам сравнимой разве, что с египетскими пирамидами. Служители его погребального храма - монахи францисканцы - ежедневно совершают в его честь торжественное богослужение в присутствии сотен сторонников диктатора.

А тем временем, 50 тысяч испанских демократов, жертв фашистского произвола, числятся пропавшими без вести - их безымянные могилы разбросаны по всей Испании. У испанского государства есть деньги на содержание монумента фашизму, но до сих пор не нашлось средств, чтобы провести раскопки и выяснить имена тех, кто был расстрелян без суда и следствия за свои демократические убеждения. Жертвы тоталитарного режима до сих пор не реабилитированы и формально числятся в преступниках.

То, что упорно до сих пор "не замечал" официальный Мадрид, приводит в ужас европейцев. Питер Бурхард, мадридский корреспондент газеты "Зюд Дойче Цайтунг":

Питер Бурхард: Наследие франкизма, которое испанцы почему-то не замечают, для нас очевидно. Когда я вижу почитание усыпальницы Франко в так называемой Долине павших, меня просто в дрожь бросает. Это подлинный алтарь фашизма. У меня как немца подобный анахронизм в голове не укладывается. Это ужасно! Такого нет нигде в мире. И все это имеет место в стране, которая является членом Евросоюза, оплота демократии и прогресса в мире. Все это происходит в 2005 году!

Виктор Черецкий: Другая сфера деятельности, остро нуждающаяся в реформе - это испанское правосудие. И дело даже не в том, что оно неповоротливо и нерасторопно - дела иногда затягиваются на десятки лет. Значительно хуже для испанской демократии то, что в местных судах - засилье франкистских ретроградов. И если по законам демократии правительство не вмешивается в дела судей, то судьи-консерваторы активно вмешиваются в дела правительства. К примеру, они бесконечно опротестовывают, по своей собственной инициативе, решения кабинета министров и даже законодателей в Конституционном суде, затягивая принятие необходимых Испании реформ.

svoboda.org, 07.12.05









© Испания

Опубликовано: 2006-01-09 (9708 Прочтено)

[ Вернуться назад ]
EU Love Dating Service
Espana Spain Испания Spain.org.ru
Инфо, новости, фото Испании, туризм, недвижимость, знакомства в Испании, испанский язык